Выставка «Странно связаны наши жизни»


27 марта — 20 мая 2017
Выставка


Москва, Кузьминская, 8
Бесплатно (по музейному билету)


Поделиться
Константин Паустовский и Екатерина Загорская

«Мои родители познакомились в конце 1914 года, когда оба работали в санитарном поезде. В следующем году сестра милосердия, как тогда говорили, Екатерина Степановна Загорская возвращается в Москву.
Несколько слов о ней. Она родилась в Рязанской губернии в семье сельской учительницы и священника. Рано потеряла родителей и воспитывалась старшей сестрой Лелей (Еленой Степановной Загорской), преподававшей в гимназии города Ефремова. Училась в Рязанском епархиальном училище, затем на Высших женских курсах в Москве. Завершала образование в Париже.
После работы в санитарном поезде она уезжает в Севастополь, где преподает французский язык в Мореходном и Коммерческом училищах. Оставив полевой санитарный отряд, отец едет следом и приезжает к Екатерине Степановне (уже невесте) в Севастополь. Потом оба оказываются в Таганроге, откуда возвращаются в Москву.
Летом 1916 года они венчаются в ее родном селе. В блокноте отца есть такая запись: «Поля, перелески, синие дали — ея Родина. У ветряной мельницы. Подлесная Слобода. Церковь. Могила мамы. Запущена, вся в травах. Их сад. У о. Алексея.
Простенький деревянный домик. Матушка с заплаканными глазами. О. Алексей аскет, немного суровый. Чай. Дали за окном. С девочкой Надей в их сад. Хатидже радостна, как девочка… К Аксюте — няне Хатидже. Ея уютное ласковое детсво, овеянное любовью…» Почему — Хатидже? Просто так ее называли молодые татарки в крымской приморской деревушке, где она проводила предвоенное время. Отцу очень нравилось имя Хатидже — так по-татарски звучит Екатерина. Так оно вошло в его письма и дневники тех лет, так он ввел его в «Романтиков».
В тревожном 1917 году они сотрудничали в московских газетах и журналах, а весной 1918-го перебрались в Киев, к матери отца. Затем с 1919 по 1922 год — Одесса, совместная работа в газете «Моряк». Мама заведует иностранным отделом, отец — редактор. После Одессы — скитания по Югу. Сухум, Батум, Тифлис. В 1923 году — возвращение в Москву, поиски работы, сотрудничество в разных журналах, жизнь за городом. В Пушкине затем первая комната, уже своя, в подвальчике, в Обыденском переулке, где я появился на свет. Вскоре и квартира на Большой Дмитровке.
В «Повести о жизни» и других книгах отца отражено много событий из жизни моих родителей в ранние годы, но, конечно, далеко не все. Немало рассказов об Октябрьском перевороте в Москве, о гражданской войне на Юге, о голоде в Одессе, тропической малярии и неистребимом людском жизнелюбии я слышал еще в детстве. И должен сказать, что в устном исполнении очень многое оставляло более сильное впечатление.
Даже чисто «литературно». Хотя бы эпизод, как отца чуть не расстреляли по ошибке. Или веселую историю о том, как мама в блокадной Одессе с большой точностью предсказала начинающему Бабелю его будующий литературный успех. (Это обстоятельство косвенно нашло отражение в «Романтиках», где девушки татарки приходят к Хатидже гадать по руке.)
Итак, Хатидже — если не двойник Екатерины Загорской, то все же обладает с ней несомненным сходством.
И вот в 1936 году, после двадцати лет совместной жизни, мои родители… расходятся. Был ли удачным их брак? И да и нет.
В молодости была большая любовь, которая служила опорой в трудностях и вселяла веселую уверенность в своих силах. Отец всегда был скорее склонен к рефлексии, к созерцательному восприятию жизни. Мама, напротив, была человеком большой энергии и настойчивости, пока ее не сломила болезнь. В ее независимом характере непонятным образом сходились самостоятельность и беззащитность, доброжелательность и капризность, спокойствие и нервозность…
Мне рассказывали, что Эдуард Багрицкий очень ценил в ней свойство, которое называл «душевная самоотверженность», и при этом любил повторять: «Екатерина Степановна — фантастическая женщина». Пожалуй, к ней можно отнести слова В. И. Немировича-Данченко о том, что «русская интеллигентная женщина ничем в мужчине не могла увлечься так беззаветно, как талантом».
Поэтому брак был прочен, пока все было подчинено основной цели — литературному творчеству отца. Когда это наконец стало реальностью, сказалось напряжение трудных лет, оба устали, тем более что мама тоже была человеком со своими творческими планами и стремлениями. К тому же, откровенно говоря, отец не был таким уж таким хорошим семьянином. Многое накопилось, и многое обоим приходилось подавлять. Словом, если супруги, ценящие друг друга, все же расстаются, — для этого всегда есть веские причины. Эти причины обострились с началом серьезного нервного истощения у мамы, которое развивалось исподволь и начало проявляться именно в середине 30-х. У отца следы трудных лет тоже сохранились до конца жизни в виде тяжелых приступов астмы.
В «Повести о жизни» немало сказано о разрыве родителей самого отца. Очевидно, есть семьи, отмеченные такой печатью из поколения в поколение».

Из воспоминаний Вадима Константиновича Паустовского
(«Мир Паустовского», № 15-16, 2000 г., с. 61-69)

Выставка «Странно связаны наши жизни» посвящена 100-летию со дня венчания Константина Георгиевича Паустовского и Екатерины Степановны Загорской. Они познакомились в первые месяцы войны, в 1914 году, во время работы на санитарном поезде, и обвенчались в августе 1916 году в селе Подлесная Слобода, на родине Екатерины Степановны.
На выставке представлены письма фронтового периода и 20-х годов, когда в силу разных обстоятельств им подолгу приходилось жить вдали друг от друга.